Сегодня, 17 июня 2026 г.

Что имеет в виду пророк, говоря, что Бог — хорошее убежище в день бедствия? Проще всего, конечно, было бы истолковать его слова в том смысле, что религиозное чувство, надежда на Бога помогают в трудные дни тем, у кого...

Что имеет в виду пророк, говоря, что Бог — хорошее убежище в день бедствия? Проще всего, конечно, было бы истолковать его слова в том смысле, что религиозное чувство, надежда на Бога помогают в трудные дни тем, у кого такая надежда есть. С этим спорить трудно — но о такой ли надежде говорит Наум? Ведь тогда, в сущности, правильнее было бы говорить не о Боге как о надёжном убежище, а о религиозном чувстве как о надёжной опоре, которая в день бедствия действительно может пригодиться и пригодилась многим.

Пророк между тем говорит о благости Божией, которая становится убежищем в день скорби (соответствующий еврейский текст можно интерпретировать и так тоже). А ведь благость Божия принадлежит не только Богу: Он вложил её и в сотворённый Им мир, который вначале, до грехопадения, был, по слову Библии, «вполне хорош» (или «вполне благ» — в соответствующем еврейском тексте употреблено то же слово, которое употребляет в своей проповеди Наум). Частью этой благости, неотделимой от полноты Божия мира — полноты, разрушенной грехопадением, — оказываются люди, ищущие спасения у Бога (соответствующее еврейское слово, переданное в Синодальном переводе как «надеющиеся», означает, собственно, «ищущие убежища» или «ищущие спасения»). В самом деле, всякий, ищущий у Бога спасения или убежища, очевидно, готов довериться Ему всем сердцем, полностью на Него положиться, а такая готовность устанавливает между Богом и человеком глубокие и прочные отношения, отношения, свойственные не столько падшему миру, сколько Царству.

Конечно, о близости Царства до прихода в мир Христа говорить было ещё рано. Но ведь мир изначально был задуман Богом как Его Царство. Он перестал им быть вследствие грехопадения, которое стало событием не столько природным или историческим, сколько духовным (все связанные с падением природные и исторические явления — лишь следствие). Однако тот, чьи отношения с Богом восстанавливались настолько, насколько это возможно для падшего мира, приобщался к той полноте Божия мира, которая для Творца всегда оставалась реальностью. А такая полнота действительно могла стать самым настоящим убежищем даже в самые тяжёлые дни.