Сегодня, 31 марта 2026 г.

Тора немало места уделяет теме изображения Бога, а точнее — запрету таких изображений. Надо заметить, что подобного рода требование на фоне общераспространённых в древности на Ближнем Востоке (да и не только там) религиозных представлений и религиозной практики выглядело несколько странно. В самом деле, для язычника бог существует лишь постольку, поскольку...

Тора немало места уделяет теме изображения Бога, а точнее — запрету таких изображений. Надо заметить, что подобного рода требование на фоне общераспространённых в древности на Ближнем Востоке (да и не только там) религиозных представлений и религиозной практики выглядело несколько странно. В самом деле, для язычника бог существует лишь постольку, поскольку у него есть свой алтарь и священное изображение, которому можно поклоняться. Бог, у которого нет ни того, ни другого, считался ушедшим или даже мёртвым, ни о каком общении с таким богом не могло быть и речи. А вот Бог Израиля, наоборот, требует отсутствия каких бы то ни было священных изображений как непременного условия богообщения. Любое изображение Бога, хотя бы даже символическое, становится препятствием для общения с Ним. Почему же так?

Конечно, любое изображение, даже символическое, потенциально имеет шанс само превратиться в объект поклонения, что в истории самых разных (в том числе и монотеистических) религий случалось не раз. Но это всё же аномалия духовной жизни, следствие духовного вырождения традиции: ведь даже язычники (разумеется, образованные) прекрасно понимали, что священная статуя или священное изображение — не бог, а лишь его символ и средство для общения с ним. Дело, как видно, было всё же в чём-то другом. В чём же?

Наверное, всё же в тех образных ассоциациях, которые неизбежно порождают любые, даже самые насыщенные духовными смыслами, символы. Даже отлитый из золота евреями на Синае образ священного быка (тельца), при всей своей символичности, при том, что он должен был просто обозначать силу Божию, ту силу, которой Бог воспользовался, чтобы вывести Свой народ из Египта, всё же не мог не привязать Яхве к образу египетского Аписа. И никакой символизм тут помочь не мог. А ведь Яхве не Апис, и даже сила Его не та, что сила Аписа. Выход был один: избегать любых образов, любых ассоциаций, любого символизма. Не случайно в Скинии изначально хранилась лишь одна священная реликвия: выбитый на небольших каменных плитах (скрижалях) текст Декалога. Никаких символов, никаких ассоциаций. Только воля Бога, ясно выраженная Им Самим.