22 августа 2026 г.

Христос сравнивает поведение иудейского священника и левита, которые больше других были обязаны соблюдать закон любви, и иноверца-самарянина, принадлежавшего к враждебному иудеям племени. Его человечность оказалась сильнее всех религиозных и племенных распрей. Притчей о милосердном самарянине Христос хочет еще раз подчеркнуть данную Им заповедь о любви к врагам (см Лк 6:35).

Теперь Христос, по-видимому, должен бы сказать законнику: «видишь из примера самарянина, кто твой ближний? Это всякий человек, к какой бы нации он ни принадлежал». Но Господь не так ставит дело. Вопрос о том, кто ближний каждому из нас, Господь оставляет в стороне, как вполне ясно решенный приведенным выше рассказом. Он дает законнику другой вопрос — не теоретический, а практический: кто из трех прошедших мимо раненого оказался ему «ближним», т. е. кто исполнил в отношении к нему требование любви, какое внушает закон всем и каждому? На этот вопрос законник должен был отвечать так: оказавший ему милость (прямо сказать — «самарянин» ему не хотелось...). Господь тогда отпускает его, советуя поступать подобно самарянину. Таким образом Господь уходит с почвы теоретических рассуждений и споров, которым, конечно, и конца бы не было, и сводит весь вопрос к тому, как естественное чувство человека решает вопрос, поставленный законником.

Отцы и учители Церкви отдельным пунктам этого рассказа о милосердом самарянине придавали особый таинственный смысл. Так «человек некоторый» по их толкованию — это Адам, Иерусалим — рай, Иерихон — мир, разбойники — демоны, священники — закон, левит — пророки, самарянин — Христос, осел — тело Христово, гостиница — Церковь, хозяин — епископ, два динария — Ветхий и Новый Завет, возвращение — второе пришествие (см., напр., у Феофилакта). Таким образом, по толкованию Отцов Церкви, здесь изображается подвиг Воплотившегося Сына Божия, поднятый им для спасения человеческого рода. (Подробное раскрытие этой мысли см. у Тренча. Притчи Господа нашего Иисуса Христа. Изд. 2-е. С. 268-272.)

В рассказе о милосердом самарянине Господь имел целью показать законнику «на великую бездну, разделяющую знание и действия, на то, как мало отвечала самая жизнь его нравственному понятию о любви к ближним» (Тренч, с. 274). Тот, кто спрашивал: «кто мой ближний?» кто желал для себя предварительно полного изложения обязанностей к ближнему, тот обнаруживал тем самым, как мало он понимает любовь, сущность которой состоит в том, что она не знает никаких пределов, кроме своей невозможности идти далее (там же, с. 261).

Обыкновенно принято этот рассказ о милосердом самарянине называть притчею. Но, собственно говоря, этот рассказ не подходит под категорию притч. Притчу еще нужно изъяснять, применять содержащийся в ней случай к тому вопросу, о котором идет речь. Такова, напр., притча о сеятеле, о зерне горчичном и т. д. Здесь же никакого объяснения и не требуется. Господь просто берет случай, весьма возможный, поучительность которого ясна всем и каждому и делает этот случай уроком истинного милосердия. Это, так сказать, примерный рассказ о том, в чем состоит настоящая любовь к ближнему.

Еще вопрос. Не одно ли и тоже представляет собою разговор с законником у ев. Луки и у Матфея ( Мф 22:35 и сл. ; ср. Мк 12:28 и сл. )? Нет, это совершенно разные события. Различны они по времени, месту, поводу и самому приводящему места из Писания лицу, а также и по другим некоторым частностям описания.