Сегодня, 9 февраля 2026 г.

Те сорок дней, которые прошли от воскресения Спасителя до Его вознесения, Марк описывает кратко и сжато, гораздо короче, чем...

Те сорок дней, которые прошли от воскресения Спасителя до Его вознесения, Марк описывает кратко и сжато, гораздо короче, чем другие евангелисты. Завершает же он свой рассказ столь же кратким описанием Вознесения, сводя его к одной фразе, в отличие от, к примеру, Луки, который в Книге Деяний написал об этом событии целый рассказ, хоть и небольшой. Как видно, для Марка оба события — Воскресение и Вознесение — связаны между собой, и не просто связаны (такая связь просматривается и у того же Луки), а существуют как этапы одного и того же духовного процесса, определяемого динамикой вхождения Царства в мир.

При взгляде из нашего, пока ещё не преображённого Божьим дыханием мира, Воскресение, Вознесение и то, что мы называем обычно вторым пришествием Христа, видятся как разные события, хоть и связанные друг с другом и логически одно из другого вытекающие. Находясь в мире, от Царства отделённом, мы воспринимаем элементы единого процесса как разрозненные события. На самом же деле никакого разрыва между ними нет. Можно было бы сказать, что Иисус воскресает, чтобы вознестись, а затем вернуться во славе, но это была бы картина, открывающаяся человеку, смотрящему на происходящее в Царстве извне.

На самом деле Он никуда не исчезает — просто мы, как и апостолы в день Вознесения, теряем Его из виду. Теряем потому, что не можем заглянуть в Царство достаточно глубоко, по крайней мере, в нашем обычном состоянии. Встреча с Ним, к примеру, апостола Павла на дамасской дороге с очевидностью свидетельствует: Он вовсе не уходил, вопрос лишь в том, насколько мы живём жизнью Царства, а значит, и Его жизнью.

Сразу после Воскресения, в те самые сорок дней, ученики видели Его отчётливо потому, что Он не отходил ещё далеко от той границы, которая разделяет Царство и наш пока не преображённый мир. Тогда и Царство только начало раскрываться миру, оно не было покамест столь масштабно, чтобы его нельзя было увидеть всё целиком, даже не пересекая границы, разделяющей два мира. Так, однако, не могло продолжаться вечно: Царство должно было войти в мир в полноте куда большей той, что была видима апостолам в первые сорок дней после Воскресения. Соответственно и Иисус, как его Царь, должен был занять в нём Своё царское место — и исчезнуть из вида тех, кто не перешагнул ещё границы. Для перешагнувших же Он был видим всегда — Павел, кажется, был первым, но отнюдь не последним из тех, кому Его довелось видеть таким образом. Когда же в конце времён Царство раскроется в полноте, Воскресшего снова увидит каждый, а уж будет ли встреча радостной или нет, зависит от самого человека.