Слова Библии, посвященные гомосексуализму, немногочисленны, но вполне ясны. Считая нормальную сексуальность важной сферой жизни, установленной Самим Богом, Библия категорически запрещает гомосексуализм как ее извращенную форму. Одна из первых в истории человечества духовных катастроф – гибель Содома и Гоморры – происходит именно из-за распространенности гомосексуализма среди их жителей. Гомосексуализм прямо назван здесь «весьма тяжелым» грехом, исторгающим вопль от лица земли. Законодательство Синайского завета...
![]()

Благодаря любви в душе христианина обитает Христос (Еф 3:17) и другие Лица Пресвятой Троицы (2 Кор 13:13); она превосходит веру и надежду, ибо она непреходяща (ст 1 Кор 13:8).
Духовные дарования исчезают, а любовь остается вечно — вот основная мысль этого отдела. Даже важнейшие после любви добродетели — вера и надежда потерпят некоторые изменения, и только любовь будет всегда неизменна.
А теперь пребывают. Апостол впереди говорил, что духовные дарования должны со временем покончить свое существование. Теперь он указываете на то, что никогда не уничтожится и к приобретению чего, следовательно, стоит стремиться. Это — три важнейшие добродетели христианства — вера, надежда и любовь. Эти три добродетели (сии три), а не те три дара — языков, пророчества и знания — имеют вечное существование. Конечно, вера и надежда не могут остаться все в одном состоянии: первая перейдет в видение (2 Кор 5:7), а вторая — в обладание (Рим 8:24). Но во всяком случае духовное развитие человека и в состоянии прославления не может мыслиться как совершенно законченное — оно будет продолжаться от славы в славу (2 Кор 3:18), а для этого необходима и вера и надежда, и эти переходы от веры в видение будут множество раз повторяться в будущей жизни.
Но любовь из них больше, т. е. выше всех в этой троице добродетелей именно потому, что она сама — божественна. О Боге нельзя сказать, что Он верит и надеется, но можно сказать, что Он — любит. Любовь принадлежит самому существу Его. Любовь — это цель, а вера и надежда — средства, ведущие к достижению этой цели. «Любовь, — говорит Шлаттер (Der Glaube im N. T. 3. S. 373), — больше, чем вера, потому что относится к ней как целое к части, как завершение к началу, как плод к корню».1