5 ноября 2026 г.

Обращаясь к Иерусалиму, Спаситель вспоминает вместе с тем и его историю. Этот город со времён Давида был не только столицей еврейского государства, но и духовным центром яхвизма и оставался таковым вплоть до евангельской эпохи, если не считать...

Обращаясь к Иерусалиму, Спаситель вспоминает вместе с тем и его историю. Этот город со времён Давида был не только столицей еврейского государства, но и духовным центром яхвизма и оставался таковым вплоть до евангельской эпохи, если не считать короткого по историческим меркам перерыва во время Вавилонского плена.

И во все времена снова и снова в этом городе разыгрывалась одна и та же трагедия — неприятие тех, кто говорил от лица Божия. Ни одному из великих пророков древности не пришлось стать триумфатором при жизни. Даже Исайя Иерусалимский, имевший влияние на царя Езекию, в конце концов, если судить по земным меркам, проиграл: его авторитета оказалось недостаточно для того, чтобы определить политику владыки, казалось бы, пророку благоволившего. И хотя рассказы о мученической кончине Исайи во время правления Манассии появляются существенно позже, не исключено, что за ними стоит реальная история: при Манассии гонения на последователей пророков действительно были. Другим повезло меньше: на них смотрели в лучшем случае как на назойливых чудаков, а в худшем — как на врагов своей страны и своего народа (так было, например, с Иеремией).

Конечно, впоследствии, уже после Вавилонского плена, евреи стали смотреть на пророков как на великих людей, их наследие изучалось и систематизировалось (так появились сборники книг ранних и поздних пророков). Но кое-что осталось прежним, и именно это кое-что помешало многим современникам Иисуса увидеть в Нём обещанного Богом Мессию. Речь идёт о недоверии или недостаточном доверии к живому откровению. Ведь современники Иисуса верили пророкам не столько потому, что их собственная жизнь и духовный опыт позволяли им увидеть глубину Божественного откровения, сколько потому, что в те времена пророки считались уже абсолютными духовными авторитетами, а пророческие книги вошли в канон Священного Писания. Они верили не Духу, а традиции. А всё, что в традицию не вписывалось, оказывалось для этих людей не менее подозрительным, чем слова древних пророков — для их современников. Были, конечно, и исключения, но таких людей было немного.

Старая трагедия повторялась снова. Но теперь речь шла уже не о пророке, а о Мессии — о Том, ради Кого Бог вырастил Свой народ и подарил ему историческую жизнь. И поэтому отвержение Мессии неизбежно должно было стать для народа исторической катастрофой. А Спаситель, разумеется, хочет для Иерусалима иной судьбы. Но даже Он не в силах изменить выбор, сделанный Его соотечественниками. Ведь каждый сам избирает свой путь — будь то отдельный человек или целый народ.